В планах Александра Флоренского нарисовать Псков от «А» до «Я».
Земной шар такой тесный, и все дороги его снова и снова ведут в Псков. Вот и в Петербурге, на презентации «Тбилисской азбуки» Александра Флоренского – казалось бы, где столица, где мы, а где тот славный город Тбилиси!.. – узнаём неожиданно:
– В январе 2011 года вместе с иерусалимским поэтом Михаилом Королём я нарисовал и издал книгу «Иерусалимская азбука» (спасибо Мише за эту прекрасную мысль!). Во время работы над книгой, в Иерусалиме, я подумал о дальнейшем развитии этой идеи. Мне захотелось сделать что-то вроде серии авторских путеводителей по любимым городам и странам, и в октябре 2011 года я нарисовал и затем издал в тбилисском издательстве «Диогене» книгу «Тбилисская азбука». Сейчас в моих планах «Петербургская азбука», «Псковская азбука», «Римская азбука» и «Парижская азбука» – мои персональные путеводители по городам, в той или иной форме оказавшим на мою жизнь наибольшее влияние.
Имперский Питер, вечный Рим, Париж опять же… Пскову, впрочем, не привыкать быть в одном ряду с Парижем. Ещё со времён Стефана Батория.
Аз есмь…
Азбука – особая книжка. С неё всякий раз начинается всё самое важное, и не обязательно для ребёнка. Работая над «Тбилисской азбукой», рассказывает Александр Флоренский, «почти выучил грузинский алфавит, – а он очень необычный. Не вполне твёрдо, может, выучил, но простую вывеску уже могу прочитать сам. И очень этому рад».
С Грузией Флоренского связывают мощные родовые корни. Его прадед, крупный инженер-мостостроитель Александр Иванович Флоренский, прожил всю жизнь в Тифлисе. В Тифлисе родились и выросли Андрей Александрович Флоренский, дед художника, и Павел Александрович Флоренский, знаменитый философ, а Александру Флоренскому – двоюродный дед. На улице Джавахишвили до сих пор жив их дом…
Родившийся в Ленинграде Александр впервые приехал в Тбилиси, в Грузию уже 22-летним. Псков в его жизни случился на одно лето раньше. И, как правильная азбука, начался с буквы «А»:
– А я крестился в 1981 году у отца Павла Адельгейма в Писковичах.
Вторая культура
Церковь Апостола и Евангелиста Матфея в псковских Писковичах – старинная, конца XVII века. Службу в ней даже в атеистические советские времена не прекращали, только фашисты, оккупировавшие город, устроили было в храме конюшню…
Александр Флоренский со товарищи к отцу Павлу попал, как сейчас вспоминает, «по наводке»:
– Художник Михаил Иванов, мой тогдашний учитель, подсказал. Тогда к отцу Павлу ездили многие художники и поэты. Олег Охапкин, в частности ( русский поэт, один из самых известных деятелей ленинградской «второй культуры» 1970–1980 годов, благодаря деятельности которого были «легализированы» многие самиздатовские поэты. – Ред. ). Ну, и отец Павел пристраивал пожить бесплатно у своих прихожанок-старушек. Мы с друзьями жили в Муровицах у бабульки, а за это помогали ремонтировать церковь. Попутно оказалось, что вся компания некрещёная. Ну и…
– А какое у вас осталось «молодое» впечатление от Павла Адельгейма? Нынешнее-то поколение псковичей его уже знает человеком, в открытую идущим против всяческих систем, уставшим бунтарём. А каким вам он запомнился в начале 80-х?
– Отец Павел тогда ездил на «Запорожце», что-то всё время в церкви ремонтировал и пристраивал, сам месил цемент лопатой. Вообще, всё энергично делал сам. И всё время у него в доме при церкви кто-нибудь жил, разные ленинградские гости.
Цвет Муровиц
– А как вам тогда глянулся Псков? Вы его – всерьёз восприняли? Или как провинциальный городок, каких много?
– Да в Пскове я тогда немного времени и провёл, может, день только или два от силы, в общей сложности... Типа: кремль, прогулка, выпивка... Я ничего толком и не увидел, даже не добрался до Мирожского монастыря, хотя Адельгейм советовал. Экономил время для рисования, а всё рисование было там, в Муровицах.
– Что же было в Муровицах такое, особенное, что нужно было непременно рисовать?
– Да ничего там особенного не было, какие-то кусты, деревья, но мне тогда это вполне подходило. В Псков я уже потом приезжал – дважды, по неделе, специально изучать город. Один раз с моим другом художником Алексеем Митиным, второй раз – с Ольгой ( художницей, женой . – Ред. ). С путеводителем, с житьём в гостинице. Теперь я уж изучил всё, не только Мирожский монастырь. А в 81-м и путеводителей, кажется, не было, откуда знать, где какие церкви, где что. Да, если честно, и не так уж интересно мне тогда было…
Сейчас-то я понимаю, насколько хорош город. Да мне и всё вокруг нравится, весь регион в комплекте. И Михайловское, где я в 1984-м много рисовал, и город Остров с его мостами. Бывал я и в Печорах, и в Изборске. Всё это – и Изборск, и Пушкинские Горы, наверное, – будет в «Азбуке» отражено.
Ленин и шпагатная фабрика
– То есть, уже придуманы сюжеты для каких-то букв?
– Да, список наполовину готов. А – Апостола Матфея храм, та самая церковь в Писковичах. Б – Броды. В – Вознесения (планетарий). Г – Гверстонь, псковская деревня на границе с Эстонией. Там, где иконописец Зинон с братией поставил каменный храм.
А на «А» – ещё и Адельгейм, там же, в картинке.
На «Д» в псковской азбуке Флоренского, разумеется, будет Довлатов, один из любимых писателей Александра. Настолько любимый, что когда Константин Тублин, издатель сразу по выходе ставшего знаменитым трёхтомника предложил художнику проиллюстрировать будущие тома, – наотрез отказался, так что Тублину пришлось настаивать… Вероятно, свою роль в том, чтобы книжки состоялись именно с иллюстрациями Флоренского, сыграл и друг Довлатова Юрий Арьев, выступивший в качестве редактора трёхтомника: как вспоминает Александр, они были чуть ли не десять лет как знакомы к тому времени.
– Арьев был первым человеком, купившим у меня картину. Он увидел её на какой-то выставке. Через общих знакомых нашёл меня и предложил 70 рублей. Сам. С моей точки зрения, чудовищно большую сумму, я так думал, 30 бы дали – и спасибо, ну 40… И первая поездка в Пушкинские Горы в 1984 году была отчасти по наводке Арьева. Конечно, тогда ни о каком Довлатове и речи ещё не было: тогда про Довлатова было неизвестно, только про Пушкина. А мы всё время вспоминали анекдоты Хармса о Пушкине, и я даже картинку нарисовал, как Пушкин спускается к реке с мужиками.Просто пафосу гейченковского заповедника – камни с цитатами, цепь на дубе – хотелось что-то противопоставить…
И не думалось, что всё это, много лет спустя, вот в такой псковский не узел, а так, узелок на добрую память завяжется. И Флоренскому захочется Псков нарисовать – как город, где тому, кому дано, – видеть, – и азбучные истины могут открыться. То есть – самое на свете главное.
– Только ещё ничего не нарисовано. Это в планах, – на всякий случай предупреждает Флоренский. – Да, хочу подчеркнуть, что идея нарисовать «Псковскую азбуку» принадлежит псковскому издателю, директору Псковской областной типографии Сергею Биговчему, и его энтузиазмом жива: он меня уговаривает, подгоняет, возит всюду, предоставляет жильеё, чтобы я мог то или иное ещё увидеть в Пскове и вокруг. И, естественно, именно он и собирается издать «Азбуку», отпечатать в своей типографии.
И продолжает по псковскому алфавиту:
–Ж – Жён-мироносиц. З – Завеличье. И – Ильи Мокрого. К – кремль. Л – Ленин у университета. М – Мирожский монастырь. Ш – шпагатная фабрика. Э – электростанция на набережной…
Вот кто бы мог подумать, что эта страшенная труба – объект любви и изобразительного искусства?..
Лидия Токарева, nw@nwpskov.ru
Александр Флоренский родился в 1960 году в Ленинграде. В 1982 году окончил Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени Мухиной. В 1990-м проходил стажировку в Institut des hautes etudes en arts plastiques (Париж, Франция). Член Союза художников России. Один из организаторов группы художников «Митьки» (1985), в которой, правда, сейчас не состоит. Автор анимационного фильма «Митькимайер» (1992), участник российских и международных кинофестивалей. Один из организаторов издательства «Митькилибрис» (1994) и один из основателей галереи «Митьки-ВХУТЕМАС» в Санкт-Петербурге (1997). Проиллюстрировал более 40 книг, в их числе и культовый четырёхтомник Довлатова – первое издание произведений писателя в России. Автор многочисленных иллюстраций в периодике.
