За два с половиной года в Псковской детской областной клинической больнице удалось существенно изменить кадровую ситуацию, расширить спектр медицинской помощи, сократить очереди и увеличить объем высокотехнологичных вмешательств. О том, какие направления удалось запустить, почему одних мер поддержки для привлечения врачей недостаточно, как больница готовится к переоснащению и какой результат является главным показателем успешной работы, главный врач Псковской детской областной клинической больницы, депутат Законодательного Собрания Псковской области Евгений Васильев рассказал в беседе с корреспондентом «ПЛН FM» (102.6 FM).
- Евгений Сергеевич, что удалось изменить в работе Детской областной больницы за два с половиной года?
- Мы вошли в 100 лучших медицинских учреждений России. Для нас это тоже большая честь. Есть соответствующие дипломы. Об этом мы неоднократно рассказывали населению. Сделали очень много, об этом можно говорить долго.
Основные моменты, с которыми я тогда столкнулся как руководитель учреждения, - это не только наличие кадрового дефицита, но и серьезный отток кадров из учреждения. Тенденция была колоссальная, по некоторым моментам - катастрофическая: по 20 с лишним человек уходили еженедельно. Это был большой кадровый дефицит, в том числе врачебный. Бывали ситуации, когда один врач работал на два отделения. Это большая нагрузка не только на врача. Для того, чтобы держать уровень оказания медицинской помощи, требовались колоссальные усилия врачей и всей команды.
И наступил такой период - июнь 2024 года, когда я оказался единственным травматологом в детской областной больнице. На мне была не только круглосуточная и дневная служба, но и консультативно-диагностический центр, операционная, санитарная авиация, работа 24 на 7. И при этом я еще был главным врачом. Я это вспоминаю как страшный сон. В тот момент мы как раз проходили период реорганизации, присоединения Великолукского филиала. Стационарная помощь оказывалась, мы выполняли государственное задание, но оно было гораздо меньше, чем сейчас.
Постепенно начали наводить порядок - по своему разумению как руководителя и по советам министерства здравоохранения. Они помогали, подсказывали, как правильно. Они видели, чего не хватает учреждению, исходя из объективных причин и опыта других медицинских учреждений. Постепенно складывалась картина, и я получал векторы, направления, на что обратить особое внимание.
Когда ты обращаешь особое внимание на что-то, ты начинаешь развивать ту службу, которая тебе необходима уже как главному врачу. И вот тогда я понял, что в первую очередь привлекает кадры не только субсидия. Субсидии, на самом деле, в меньшей степени привлекают. Вроде бы и субсидии серьезные, и меры поддержки на всероссийском уровне у нас одни из лучших по всей России. Но в рамках нынешней финансовой ситуации, если разделить эту сумму на тот срок, который человек обязан отработать, люди считают это ежемесячно и получают, что это, в принципе, небольшая прибавка к зарплате. И возникает вопрос: нужна ли она? В определенной ситуации лучше кредит возьмут. Благодаря свободной кредитной системе, при определенном уровне зарплаты люди не предпочитают пользоваться этими мерами. Очень хорошо работают меры поддержки, касающиеся оплаты съема жилья. Вот они действительно работают.
Но в целом репутация учреждения играет ключевую роль в привлечении кадров. И нужно было, как минимум, заняться этим вопросом. А то, что репутация упала, произошло не в одночасье. Я еще был в других должностях и уже тогда видел, как падает репутация медицинского учреждения.
- Вы сравнили эту ситуацию со страшным сном, а сейчас как-то характер ваших «сновидений » поменялся?
- Очень серьезно поменялся. В первую очередь мы смогли не только создать новые отделения, но и обеспечить их медицинскими сотрудниками. Что-то новенькое всегда привлекает. Поэтому открытие новых отделений сразу же привело к притоку новых специалистов: новых врачей, новых сестер, рабочих и прочих сотрудников. Это был звоночек.
Плюс еще у нас появились благотворители. Неожиданно пришел мужчина почтенного возраста и говорит: «Как-то жизнь свою неправильно прожил. Дай-ка помогу больным деткам». Когда он озвучил сумму, я откровенно был шокирован. Мы с удовольствием приняли эту помощь. С помощью такого человека мы смогли буквально в первый месяц приобрести необходимое оборудование. Это называется «Божий промысел». Просто возле дверей главного врача появился такой человек. И больше таких ситуаций, спонтанных, у нас не было. Но на тот момент это было очень нужно.
Я как раз начинал с того, что каждый заведующий написал мне, что он хотел бы увидеть в своих подразделениях, какие проблемы у него есть. И я двигался в рамках этих проблем, отталкиваясь от того, что мне говорили заведующие. Еще у нас было девять заведующих, которые были исполняющими обязанности. Мне мгновенно удалось утвердить их в должностях. С каждым я переговорил, мы встретились, и они были утверждены. К чему это привело? Каждый в своем подразделении воспринял его уже как что-то свое, родное. И там мгновенно закипела работа. Появилось внутреннее чувство ответственности. Это как брак по закону и сожительство - это совсем разные чувства ответственности. И оно у них появилось. Это тоже привело к определенной стабилизации работы учреждения. И сейчас у нас по три-четыре человека на каждом отделении, графики все спокойно перекрыты. Раньше даже двухнедельный график перекрытия был большой проблемой.
- Остается ли кадровый дефицит?
- Нет. У нас все потребности закрыты. Мы выполняем 100% государственного задания. Как можно выполнить государственное задание, если у тебя нет кадрового потенциала? Это невозможно. Если ты его выполняешь, значит, у тебя есть кадровый состав. Другое дело, что, выполняя государственное задание, мы сейчас работаем на пределе наших возможностей, но при этом продолжаем развиваться.
Развитие заключается в следующем: в первую очередь мы развивали эндокринологическую службу. На тот момент, два с половиной года назад, у нас даже не все дети были обеспечены системой непрерывного мониторинга глюкозы. Это была очень большая проблема. Поэтому создание отделения детской эндокринологии для меня было одним из самых важных направлений. Мы смогли гарантированно обеспечить всех детей системой непрерывного мониторинга. Сейчас мы уже не первый год это делаем. Установили большое количество помп - как в системе ОМС, так и впервые в этом месяце, в сентябре, установили три самые сложные федеральные помпы. Это вообще впервые сделано в истории региона. В сентябре главный детский эндокринолог отчитался передо мной об этом. Естественно, сейчас это отделение работает не только по сахарному диабету, но и по другим эндокринологическим патологиям.
Мы смогли впервые в регионе создать детскую ортопедическую реабилитацию. Это не только новые рабочие места, но и серьезный доход для учреждения, который позволяет двигать другие службы, которые в какой-то момент отставали и которым требовалась серьезная работа. Несколько отставала у нас хирургическая служба. В плане развития был упадок. Операции третьего уровня мы уже делали с напряжением. Сейчас мы делаем операции четвертого уровня - те, которые выполняются в федеральных центрах.
- Одно из наиболее заметных изменений в работе Детской областной больницы – возобновление и расширение лапароскопических операций. Какие новые возможности для оказания специализированной медицинской помощи детям появились в Детской областной больнице за последнее время?
- Лапароскопические операции делались в больнице всегда, многие годы. Грыжесечение тоже. Но с эндоскопическими операциями по грыжесечению возникали определенные сложности.Это я вам как детский хирург говорю. Для того, чтобы делать такие операции, их нужно выполнять много. Тогда появляется навык, и операция проходит быстро. Оптимальное время - около 20 минут. Но, чтобы этого добиться, нужно набить руку. Мои первые операции длились по три часа. Понимаете? Ты можешь сделать ее качественно, но это требует времени. А время - это еще и анестезиологическое пособие. При этом обычное грыжесечение тоже может давать очень хороший косметический результат. Я даже был на приеме со своим наставником. Пришла мама и обвинила нас в том, что мы не вырезали грыжу ребенку, потому что она не нашла рубца. Он был настолько косметическим, что нам пришлось буквально показать его под складочкой, чтобы убедить ее, что операция действительно была проведена. Эндоскопическое грыжесечение требует серьезных технических ресурсов и ограничено по количеству. Если все грыжи делать эндоскопически, мы просто не справимся, и появятся очереди. Нужно подготовить оборудование, простерилизовать его. Есть определенный режим работы операционной. Плановые операции должны закончиться примерно к двум часам дня, чтобы до следующего дня успеть подготовить и простерилизовать оборудование. Поэтому мы обсуждали с родителями варианты: «Вот эту операцию мы сделаем за 10 минут, а эту - за два часа. Вы как предпочитаете?». В большинстве случаев родители выбирали обычную операцию, потому что эндоскопическая требует аппарата ИВЛ и эндотрахеальный наркоза. Это касается любой эндоскопии .В травматологии и ортопедии мы уже сделали больше десятка сложнейших операций четвертого уровня, которые раньше в регионе вообще не выполнялись. Раньше таких ребят приходилось возить в федеральные центры.
Для нас это очень большое событие – трудоустройство такого специалиста, который занимается не только обучением. Он приезжает регулярно к нам из Санкт-Петербурга. Мы активно с ним взаимодействуем. Он уроженец Псковской области, можно сказать, наш пскович. Много лет взаимодействовали с ним, направляли детей, а сейчас это один из наших сотрудников. У него золотые руки. В связи с этим активно работает и система наставничества. При этом мы развиваем не только травматологию и ортопедию. Активно работаем с генно-инженерными препаратами в педиатрической службе, развиваем другие направления. Открылся инфекционный диагностический блок в составе второго педиатрического отделения. Если у нас есть подозрение на инфекционный процесс, но точной уверенности нет, ребенка можно оставить под наблюдением, чтобы исключить риск для других отделений, в том числе реанимации или хирургии.
Еще одно важное направление - аллергология и иммунология. Раньше аллергические пробы в регионе не проводились. Уже больше года они выполняются у нас в Детской областной больнице. По показаниям аллерголога или иммунолога эти исследования можно пройти бесплатно в консультативно-диагностическом центре.
Активно заработала ортодонтия. Ее не было в составе больницы около 15 лет, а сейчас она работает уже почти два года. Отдельное направление - стоматология под наркозом. Раньше очередь на лечение зубов под наркозом доходила почти до двух лет. В мае 2024 года мы выполняли не более четырех таких операций в месяц. Сейчас - 60 операций в месяц.
- Как удалось разместить все эти новые направления в стенах одной больницы?
- Оптимизация. Помещения были в запустении. Как говорит профессор Преображенский: «Разруха, она ведь в головах». Вот это всё и было. Хлам разгребли и высвободили помещения. Сейчас у нас нет ни одного квадратного метра, который не эксплуатировался бы так, как это необходимо на территории Пскова. И вот это направление я развиваю вместе со своими заместителями. Честь им и хвала, они у меня бегают как пчелки. Но я для них сложный руководитель, понимаете? Очень сложный. Хороший тот, кто не заставляет работать. Поэтому, даст Бог, через годы они поймут, что вносят свои имена в историю развития Детской областной больницы.
- Несколько лет назад на некоторые виды услуг очереди растягивались на несколько месяцев. Как сейчас обстоят дела?
- По некоторым направлениям очередность доходила даже до года. Это, конечно, незаконно. Законодательство не требовало от нас кого-то увольнять или убирать, но, как говорил наш президент: «А с кем тогда работать?». Поэтому нормализация работы в соответствии с законодательством — это такой определенный вектор развития. Сейчас очередность, слава богу, по многим направлениям практически ушла. Еще нам есть к чему двигаться по стоматологии под наркозом. По удалению аденоидов и другим оперативным вмешательствам периодически остается очередность в два-два с половиной месяца. Это большой поток, и со временем он увеличивается — связано это с ростом заболеваемости. Раньше очередь достигала восьми месяцев. Сейчас, к счастью, мы сократили ее в три-четыре раза. Это тоже стало важным результатом нашей работы. Но одна из самых важных наших составляющих — большое количество филиалов. Если раньше мы представляли собой организацию в пределах города Пскова, то сейчас работаем уже по семи адресам. Нужно развивать не только два санатория, но и следить за качественной работой Великолукского филиала. Там тоже большой стационар в составе нашего учреждения. К счастью, там активно идет работа: они выполняют в два раза больше работы, чем раньше. Прекрасно работает и поликлиника. Раньше профилактические осмотры не выполнялись до конца, были серьезные проблемы с объемами. Сейчас мы гарантированно выполняем все профилактические осмотры, диспансеризацию, прививочную кампанию, работаем со школами, детскими садами. И делаем это не только силами псковских специалистов. Нам помогают коллеги из Санкт-Петербурга. Им тоже низкий поклон. У нас была ситуация, когда мы почти полгода работали вообще без онколога. Сейчас у нас четыре онколога: двое уже наши специалисты, которых мы за это время воспитали, еще двое приезжают из Санкт-Петербурга. Мы быстро наладили взаимодействие. Два доктора из Санкт-Петербурга уже полтора года регулярно приезжают в Детскую областную больницу. Один работает по профилю общей онкологии и хирургии, второй — по онкогематологии. Это серьезные специалисты из федеральных центров: один кандидат наук, второй имеет высшую категорию. Они сразу берут на себя сложные случаи.
В Великие Луки также приезжают три офтальмолога для оказания офтальмологической помощи. Врачи, как и другие люди, болеют и, к сожалению, умирают. Но ни одна специальность не куется так долго, как врач. И настолько же сложно найти ему замену.
— А сколько времени нужно, чтобы подготовить врача?
— Минимум лет 10 должно пройти с момента, когда человек окончил обучение, иначе он молодой, неопытный специалист. Давайте сравним с любой другой специальностью. Вождение, например, получил категорию — и уже можешь водить. А здесь представьте себе ценность такого кадра. У врачей точно так же бывают семейные обстоятельства, из-за которых они покидают регион. Например, выходят замуж за военнослужащих, которых переводят. У нас из пяти специалистов, которые должны были прийти сейчас, трое вышли замуж за военнослужащих и не вернутся. Мы их вели восемь лет. Это колоссальная, катастрофическая потеря. Есть люди, которые за время обучения в другом регионе уже создают семьи, у них появляются дети, жилье, своя база. И для них возвращение — это фактически переезд в другой регион. А для нас это катастрофа. При этом государственное задание надо выполнять. Вот как ни крути, а выполняй государственное задание. Что делать? Выход только один — ковать кадры здесь, на территории Псковской области. Другого варианта нет. Чтобы они здесь крепли, росли. Институт есть? Есть. Давайте создавать кафедры, одну за одной. Дефицитные специальности нужно готовить здесь. Тогда они будут здесь жениться, выходить замуж, создавать семьи, рожать детей. Это будут уже наши готовые специалисты. Но это делать надо сегодня, а лучше вчера. Сейчас для нас это страшная боль.
Можно трижды штрафовать людей, чтобы они возвращались. Но кроме нелюбви к региону это ничего не даст. Если мы хотим, чтобы они любили свою землю и хотели, чтобы их дети получали здесь качественную медицинскую помощь, нужно создавать для этого условия. Главным моим стимулом были мои дети. Я хотел, чтобы мои дети получали качественную медицинскую помощь с замахом на четвертый уровень. А сейчас уже идем на очень высокий уровень. Количество высокотехнологичных медицинских вмешательств у нас увеличилось более чем в два раза. Летальность по учреждению снизилась в два с половиной раза. Это самые главные показатели деятельности учреждения. Значительно вырос профессиональный уровень сестринского персонала, увеличился уровень заработной платы. Всё это связано с открытием новых подразделений и развитием учреждения. Фонд обязательного медицинского страхования сейчас у нас вырос втрое за два с половиной года. Это говорит о том, что учреждение идет в ногу со временем. Фонд ОМС внимательно следит за его работой и помогает развиваться. Я благодарю фонд, благодарю Росздравнадзор, Роспотребнадзор. Мы все работаем рука об руку. Какие бы ситуации ни возникали, в том числе резонансные в социальных сетях, мы стараемся отрабатывать их очень быстро. Но всегда можно не просто распыляться, а обратиться непосредственно к руководству учреждения. Поэтому мы стараемся всё отрабатывать совместно с курирующими организациями и вместе принимать необходимые решения.
— Как участие в национальном проекте повлияло на развитие Детской областной больницы и насколько реализованные изменения соответствуют потребностям сотрудников?
— Конечно, хотелки — это всё за пределами нацпроекта. Это то, чего мы хотим дополнительно. Знаете, это как вы покупаете «Ладу Гранту», но хотите поставить туда суперкрутую установку. Вот так это примерно и выглядит. Поэтому нацпроект — это базовые потребности учреждения. А всё остальное — это уже сложность. Все хотелки ты должен где-то достать. Вот это и есть моя работа. Мы только вступаем в главный национальный проект по обеспечению и переоснащению детских больниц — в 2027 году. Речь идет о нескольких сотнях миллионов рублей. Уже началась федеральная процедура закупки. Часть финансирования будет идти и от региона.
— Какое оборудование получит больница?
— Это же фигурирует у нас во внутренних документах. Это не секрет. Новый аппарат компьютерной томографии будет стоять в приемном отделении. У нас их будет уже два. Будут цифровые рентгеновские аппараты. Сейчас цифровое оборудование у нас присутствует только в первичном звене. В стационарах оборудование уже морально устарело, и поддерживать его технически дорого. Также будут новые портативные рентгеновские аппараты, аппараты УЗИ высокого класса, аппараты искусственной вентиляции легких, наркозные аппараты. Нужно понимать, что больница очень долго не оснащалась. Оборудование у нас хоть и работает, но я и на машине езжу, которой 20 лет. Она тоже работает, но это же не значит, что она современная. И в завершение хотел бы сказать, что мы переоснащаем те направления, которые для нас очень важны. Это паллиативная помощь. Мы серьезно развиваем эту службу, она у нас крепкая, в том числе выездная паллиативная помощь. Нам в этом всячески помогает Министерство здравоохранения. Мы очень просили автомобиль для перевозки таких детей, чтобы обеспечить помощь и районам. У нас есть Великолукский курс, куда дети могут поступать. Там есть транспорт, который работает в Великих Луках. Но сложно с теми, кто находится в середине области. Вот это для нас является очень большой проблемой. Причем проблема не только для нас. Для этих детей помощь была фактически недоступна, потому что такая транспортировка вообще не входит в наши обязанности и не прописана ни в одном приказе. Это наша инициатива. Мы понимаем, что к нам дети из этих районов не поступают не потому, что родители не хотят получить помощь, а потому что у них просто нет возможности обеспечить транспортировку. Вот мы сейчас проводим анализ всех таких детей, формируем их список. Машина пока ставится на учет, и мы не можем активно ею пользоваться. А за это время проводим анализ и определяем, кому такая помощь необходима в первую очередь.
— Насколько мы понимаем, паллиативная помощь — востребованное направление? Много таких детей?
— Это направление, которое лично держит президент на особом контроле. Конечно, это самая чувствительная сфера для наших граждан. Это дети, которые уже находятся в состоянии глубокого отчаяния. И для меня это тоже личное направление, которое я хотел бы максимально развивать.
К счастью, персонал там качественно работает, и обеспечение ежегодно на несколько десятков миллионов рублей идет по этому направлению. У нас есть и федеральные благотворительные фонды, которые курируют таких детей.
Но не всё попадает под законодательство. Есть определенные нюансы, которые необходимы детям, и они ложатся на плечи родителей. Поэтому нескольких особо тяжелых детей мы берем под сопровождение.Кроме того, мы возобновили в нашем филиале в Великих Луках некоторые оперативные вмешательства для таких детей. Наши бригады регулярно выезжают туда и проводят, например, некоторые ЛОР-операции, замены трахеостом. Это тоже очень важное направление.
Для детей, которые находятся в южной части области, проблема еще и в расстоянии. Чтобы приехать к нам в консультативно-диагностический центр на прием, а потом попасть на операцию, нужно проделать огромный путь: записаться, приехать 300 километров, уехать обратно, а потом снова приехать на операцию. Мы активно развиваем систему телемедицинских консультаций. Кроме того, трудоустроили в рамках консультативно-диагностического центра специалистов нашего Великолукского филиала. Теперь они ведут прием непосредственно в Великолукском филиале от имени консультативно-диагностического центра.
Теперь человеку не нужно ехать 300 километров — он может проехать пять километров. А уже на операцию приехать к нам, если это необходимо. Максимально упрощаем задачу. Собственно, для этого мы открывали и кабинет спортивной медицины в Великих Луках.
— Оправдала ли себя идея открыть кабинет спортивной медицины в Великих Луках? Насколько востребованным он оказался?
— История себя оправдала, но от нас хотят, чтобы это был диспансер. А это не диспансер. Естественно, мы хотим, чтобы он выполнял функции, хотя бы приближенные к диспансеру. Наш диспансер тоже когда-то только открылся. Нас было всего шесть человек, и мы годами налаживали работу. Сейчас это хорошее, стабильно работающее учреждение.
Но мы приучали тренеров к законодательству, к тем требованиям, которые необходимы в рамках медико-биологического обеспечения спортсменов. Сейчас это направление курирует спортсмен сборной ФМБА России. Там методические указания технически очень сложные, очень много особенностей.К сожалению, далеко не все тренеры даже знакомы с этими требованиями. А тренер — это главный человек, который отвечает за медико-биологическое обеспечение спортсмена. Хранение и соблюдение необходимых требований тоже осуществляет ответственный тренер.
— Евгений Сергеевич, если посмотреть вперед на год-два, какой вы хотели бы видеть детскую областную больницу? Что будет главным маркером того, что цель достигнута?
— Первое — это одно дело снизить летальность, другое — ее удержать. Вот это главный маркер. Я неоднократно говорил, что хороший день у меня только тогда, когда я увидел, что никто не умер в больнице. Это первое. Второе — плановая, постепенная работа по основным ключевым направлениям, которые ставит Министерство здравоохранения, без надрыва, то есть не на пределе возможностей. Это второй маркер. И третье — активное взаимодействие с федеральными центрами. Только не в рамках того, что к нам приезжают и рассказывают, как на Руси жить хорошо, а когда специалисты приезжают и ведут приемы здесь, на местах, как мы сейчас делаем в наших филиалах. Вот тогда наставничество действительно будет работать здесь, на местах.
И, конечно же, через два года узкие специалисты должны коваться здесь, на территории Псковской области, для нашей больницы. Не обязательно только для нашей — для региона в целом. Это тоже будет маркером успешной работы детской областной больницы. А всё остальное мы развиваем уже в плановом порядке. Еще очень много направлений требует развития. Они интересные, вы их увидите в наших новостях. Но я не остановлюсь, пока не сделаю медицинскую помощь такой, какой она должна быть.
Беседовала Татьяна Иванова
