1 мая наша группа отмечала ударным трудом в полевом выходе. А где же ещё? Огородами мы не «увлекаемся» и работаем там только ради самопрокорма, а праздновать нынешний соглашательский «день весны и труда» дураков нет. Ну не нравятся нам модные голубенькие знамёна, и всё тут!
Поэтому в 8 утра мы, как обычно, собрались на квартире у Михайлыча. Мы – это сам Михайлыч, Валера, Эдик и автор этих строк. Покупаем провизию в магазине, заливаем бензин на заправке и едем к месту поиска, в район бывшей деревни Уткино. Киевская трасса почти пуста, и до нужного поворота добираемся быстро. Стоим, ждем, когда из Пскова приедет Антон. Через пять минут показалась его машина. Вместе с Антоном приехали Денис и Наталья. Вообще-то женщин в поиск мы не берем, но для неё делаем исключение.
Наш маленький караван съезжает на просёлочную дорогу и едет к деревне Горбово. Деревня ещё частично обитаема, хотя развалины домов говорят, что она знавала лучшие времена. Вообще, время – странная и страшная штука.
Наши деды в войну часто мечтали – вот бы хоть одним глазком взглянуть, какая жизнь будет лет через тридцать после Победы? Если бы они увидели год 1975-й, то решили бы, что в России наступил рай земной. А если бы 1995-й, то… То, может быть, не захотели воевать за такое будущее. Решив, что при немцах жизнь будет лучше, чем при новых власовцах.
После Горбово дорога становится непроходима для антоновой машины, и мы все вместе втискиваемся в уазик. Земля подсохла, и машина идет сравнительно легко. Валера мастерски форсирует лужи, объезжает опасные ямы, и вот уже виден красный наш красный флаг над лагерем псковских поисковиков.
В лагере, правда, осталось всего два человека – прочие закончили вахту. Мы вылезаем из машины, здороваемся, интересуемся успехами. Разводим костёр, все вместе пьем чай и едим сало. Потом расходимся по работам. Псковичи, которые сегодня заканчивают свой полевой выход, хотят поработать близ лагеря. Антон и Эдиком отправляются за щитком от советской пушки, который нашли в прошлый выезд, но не успели забрать. Остальные начинают обследовать местность.
Погода с утра просто идеальная для поиска. Солнечно, ветрено, прохладно до дрожи. Гнуса ещё нет. Прошлогодняя трава почти везде выгорела и на черных полях пробивается свежайшая зелень. Даже не верится, что через какой-то месяц травостой будет по грудь. А пока ходи себе, где хочешь, вся земля как на ладони.
В небе парит молодой коршун. Ветром его сносит в сторону, и слышен недовольный крик. Змеи попрятались в норы от холода, да и лягушек не видать. Мы выкапываем отработанные двигатели «катюш», хвостовики минометных мин разных калибров, осколки снарядов. Здешняя глинистая земля начинена ржавым военным железом – вот здесь были проволочные заграждения, тут потерял гаечный ключ механик-водитель советского танка. Валяется пустой снаряд с двумя характерными отверстиями – «а мы тут шрапнелями балуемся, знаете ли…» Следующая находка – из ямы выкапываем четыре противотанковые болванки. Без медных поясков, пояски сняли «металлисты», а чермет бросили.
Вот таким образом, без особых успехов, мы проработали около часа, когда вернулись Антон с Эдиком. Они принесли нижний щиток от советской противотанковой пушки-сорокапятки. Находка стоящая, поедет на «линию Сталина», где мы собираем экспозицию «Разбитая советская пушка и подбитый немецкий танк». Конечно, было бы хорошо найти целое орудие, но эта мечта из области ненаучной фантастики. Всё крупное железо было собрано в лихие девяностые годы голодными деревенскими жителями и сдано по цене металлолома.
Перекурив, Антон с Эдиком потащили щиток дальше в лагерь, а мы продолжили поиск. Увы, кроме проржавевших стальных гильз, других находок не было. Поэтому мы все вернулись в лагерь, сели в уазик и переехали на другое место.
Время шло, а находок не прибавлялось. Копанули мы с Антоном одну траншею – пусто, раскопали яму – нашли только двигатель от «катюши». Понемногу все разбрелись кто куда, лишь Денис с Натальей остались варить кашу к обеду.
Михайлыч и я принялись обследовать край поля, потом углубились в заросли. Прошли через них (нашли лишь гильзу от 37-мм снаряда и саперную лопатку), вышли на довоенную дорогу, которых раньше тут было полно. Всякая дорога куда-нибудь да приведет, и мы потихоньку вышли к продолговатому углублению в земле. Кажись, траншея…
Металлоискатель зашелся в истошном писке. Щуп уткнулся во что-то твердое. Первая же вынутая лопата земли обнажила человеческую бедренную кость. «Это «мужик»! Курим» – и мы уселись на поваленном дереве. Ну вот, мы и нашли красноармейца, павшего за эту землю в далёком 1944 году. Знал бы он, что здесь будет через семьдесят лет…
Такие мысли, видимо, были у нас обоих, потому что мы некоторое время сидели молча, а потом Михайлыч позвонил и позвал к месту наших. Не дожидаясь их прихода, мы приступили к работе. Глинистая земля была перенасыщена водой, и яма быстро заполнилась серой жижей. Из которой мы извлекали кость за костью.
Первыми к нам подошли псковские. Увидев, что мы нашли бойца, псковичи прошлись по траншее с прибором и быстро обнаружили останки ещё двух. Тут подошла вся группа, и каждому нашла работа – траншея, как выяснилось, была заполнена останками советских солдат. Летом 1944 года они прорвали немецкую оборону и углубились во вражеский тыл, не зная расположения немецких огневых точек. Всем скопом они заняли эту траншею, а выйти из неё уже не смогли – ни вперед, ни назад. Тут и остались на шестьдесят восемь лет.
Сперва мы подумали, что опять обнаружили сброс останков с полей, но вскоре поняли, что это – боевая траншея. В сторону немцев были отрыты стрелковые ячейки, слой стреляных гильз устилал землю вокруг. Отстреливались, сколько могли…
Оружия при павших не было. Вероятно, забрали немцы после боя. А трупы оставили лежать здесь же, так как траншея эта для обороны им была не нужна. Мы сразу же находим четвертого бойца, потом пятого, потом шестого… и так обнаружили останки восьми человек!
В бывшей траншее закипела работа. Каждому поисковику нашлось дело. Рядом с нами встали работать Эдик с Антоном, и на расстеленные пакеты легли черные переломанные солдатские кости. Переломы старые – видно, здорово их снарядные осколки рубили… Котелки. Ложки. Мундштук. Перочинный ножик. Бритвенный прибор и опасная бритва. Обрывки индивидуального медицинского пакета. Ботинки. Касок нет, но это ничего не значит – по воспоминаниям, наши бойцы не любили их, и надевали неохотно, даже в атаке. (Немцев носить каски на фронте обязывал устав).
В разгар работ подошли Денис с Натальей, принесли котел каши. «Хорош, мужики, пора обедать!» Наскоро сполоснув руки в вырытых ямах, мы приступили к еде. Гречка хороша, и пища легкая, как раз, чтобы прибавить сил, но не отяжелеть. Быстро перекусив и поблагодарив кашеваров, мы продолжили работу. Денис с Натальей взяли прибор и вскоре по стальной саперной лопатке обнаружили останки ещё одного бойца.
Работёнка наша, что и говорить, тяжелая и грязная. Хорошо ещё, что гнуса пока нет, да прохладно, но и так черпать жидкую глину – спина трещит. Михайлыч разминает в руках каждый ком земли, и находит то зуб, то позвонок, то пуговицу. Понемногу подходят с других мест, приносят кости бойцов. В очередной лопате Михайлыч нащупывает офицерскую поясную пряжку. «Рахим, а наш-то боец офицером оказался! Вот и пряжка латунная двойная. А на поисковых сайтах некоторые умники пишут, будто такие пряжки в годы войны были только стальные!».
К сожалению, мы нашли при бойце лишь обрывки ремешка от компаса. Больше ничего не указывало на его офицерское звание. Рядом лежали винтовочные гильзы. Какая разница, кто ты – солдат или офицер, окружат немцы, бери винтовку, отбивайся! А планшет с наганом фрицы, видимо, забрали с убитого. Словно в подтверждение этого, мы нашли одну стреляную револьверную гильзу. Последний патрон?
Солнце клонилось к западу, когда мы обнаружили останки последнего, десятого бойца. Единственного, кто носил каску, и чей череп поэтому не был раздавлен. (Я не хочу излишнего натурализма и потому даю только эту фотографию останков). Рядом лежали пустые диски от «дегтяря», из личных вещей – круглое зеркальце и трофейная немецкая зажигалка. Никаких документов ни у кого не было, да они и не могли сохраниться в такой жиже. Наград тоже обнаружить не удалось. Лишь под самый конец Антон нашел самодельный алюминиевый портсигар, на котором уже после отмывки удалось прочитать фамилию бойца – «Ткаченко». Что же, списки погибших 239-й СД и 14-го штрафбата у нас есть, и возможно, мы сумеем установить личность найденного бойца. А может, даже состав полегшего здесь подразделения.
Время уезжать. Мы собираем кости и идем обратно к машине. На прощание фотографируемся с псковскими на память – день-то какой удачный, просто праздник какой-то! Псковичи хотят работать с нами и дальше. О чем речь, разумеется, мы не против! Мы жмём друг другу руки и разъезжаемся, не забыв забрать свой красный флаг.
А в городах в этот день всякие идиоты пыжатся друг перед другом – кто «круче», чей флаг «прикольнее». Грустно всё это: люди словно живут назло друг другу, а жить просто ради своих ближних – не могут. Ну да ладно, пусть это остаётся на их совести. Зато наш Первомай прошел лучше всех.
Постскриптум.
От лица сотрудников музея передаю большое спасибо постоянной читательнице Ольге Эрман за подаренный 1 мая липовый мёд. По уважительной причине поисковики не могли в этот день быть на линии Сталина, но мы ценим Вашу заботу о часовне и о захоронении советских воинов. С праздником весны и труда!
Рахим Джунусов
Источник: Другой Псков
