Есть интересная особенность у современной дипломатии. Чем больше рассуждений о необходимости «разоружения» и «мирного урегулирования», тем осторожнее становятся люди, чья профессия — этот диалог вести. Получается почти анекдот: дипломаты приезжают разговаривать, но разговор не складывается — говорить о том, что всех сегодня волнует, они не уполномочены. Это не упрек, просто констатация факта.
На днях Псков неожиданно посетили иностранные дипломаты, притом с коллективного Запада. Нильс Эрик Нурстрем — глава экономического отдела посольства Швеции и Томас Ян Абма — второй секретарь посольства Нидерландов в РФ. Т. е. достаточно высокопоставленные сотрудники. Интересовались Псковским государственным университетом. Меня пригласили на встречу.
Иностранные визитеры из, как принято говорить, недружественных стран теперь редкие гости в РФ, грех было не воспользоваться шансом. Шел без задних мыслей. Дипломаты они или шпионы — это, простите, не по моей части. Хотелось о многом расспросить посланцев, пришедших с Запада. Не про погоду, не про архитектуру и даже не про академические обмены. А про то, что сегодня разделяет Россию и Европу.
Почему в Европе упорно лепят из России образ абсолютного зла? Что происходит с «коллективной ответственностью русских», которую активно продвигают западные политики? Европа действительно готовится к большой войне, активно вооружая страны Балтии, или это бесконечная политическая драматургия для внутреннего потребления? И, наконец, почему международное право так удивительно эластично? Одни военные операции объявляются геноцидом и преступлением века, другие — проявлением законного права на самооборону. Удобная такая система координат: мораль и право меняются быстрее биржевых котировок.
Только я изготовился войти во вкус, тут-то все скоропостижно закончилось. Господа-дипломаты, услышав первый вопрос, загрустили и заметно занервничали. Один очень сосредоточенно пил воду, второй максимально корректно объяснил, что вопрос ему, разумеется, понятен, но отвечать не станет, т. к. не уполномочен. Да и вообще у них иная цель визита. И демонстративно засобирались. Наверное, решили, что я из КГБ. В общем, продолжать было бессмысленно. Что ж, я не в обиде — неудобные вопросы не просто так называют неудобными.
Перед этим гости очень корректно, но предметно расспрашивали представителей ПсковГУ: сколько иностранных студентов? Из каких стран? Как их адаптируют к российской реальности и русскому языку? Что с ними происходит после выпуска? Чем сегодня живет университет? Как чувствует себя приграничный регион в 2026 году?
Я так думаю, эти вопросы — абсолютно нормальные для дипломатов. Кто-то включит шпиономанию и сделает далекоидущие выводы. Может и прав будет, а может и нет. Как по мне, абсолютно естественно, что Запад интересуется актуальными для них вопросами и прощупывают какую-то почву. Так уж это устроено.
Однако возникает закономерное ощущение перекоса. Одна сторона, очевидно, собирает информацию. Другая просто пытается понять, что вообще происходит в головах собеседников. Вот тут у нас дороги с двусторонним движением не вышло. Так мы, уважаемые, никуда не придем.
Удивительное здесь даже не осторожность дипломатов. Осторожность — часть их профессии. Забавно другое. Запад десятилетиями учит нас жизни, рассказывает миру о ценности открытого диалога, способности называть вещи своими именами. Но, видимо, пока эти вещи артикулируют они нам. А когда мы задаем им неудобные вопросы, хваленая свобода слова моментально прячется за должностную инструкцию.
Проблема ведь гораздо шире одной, в сущности, случайной встречи. Реально же интересно, как нам дальше-то быть? Ну вот, побили горшки, отношения хуже некуда. Так и что теперь?
Россия никуда не исчезнет. Европа тоже. Глобус у нас один на всех. Мы все, нравится или нет, — жильцы одной глобальной коммунальной квартиры. Т. е. у нас два варианта развития сюжета: будем, извиняюсь, сраться, вредить друг другу по крупному и в мелочах, строить новые политические заборы, вводить санкции, обмениваться взаимными обвинениями и делать вид, что соседи внезапно переехали на другую планету? Или остановимся, выдохнем и попробуем как-то наладить отношения? Ок, мы вам не нравимся, вы нам, наверное, тоже. Ну так не детей крестить. И раньше не больно-то нравились, но было время, нормально же жили. Так давайте хотя бы попробуем вернуть утраченное и начать все заново.
Готовы ли? По всему видать, пока не готовы. Но надо перешагнуть этот барьер. Ведь если каждый раз станем уходить от ответов и рассуждать в духе: «Я понимаю ваш вопрос, но отвечать на него не уполномочен», так и будем смотреть друг на друга с непониманием через «железный занавес».
Константин Калиниченко
