В топку

Точный адрес «продуктовых санитаров» на картах не указан: в качестве маркера называется лишь деревня Елизарово.

« Какая еще «санэкология»? – недоумевают местные жители. – Это вы про завод костный что ли? Где трупы уничтожают? Да вы точно мимо не проедете, там вонь такая стоит, что окна в машине закрывать надо!»

И не обманывают: рядом с указателем на деревню «Великое Поле» дышать становится сложно: приторный сладковато-затхлый запах, заполнивший окрестности, вынуждает работников завода оставлять машины за территорией. За поворотом – несколько метров грунтовой дороги и проржавевшие ворота с дежурной кирпичной будкой – бывший утилизационный завод, удачно переименовавшийся в 2000 году в ООО «Ветсанэкология». Территория не впечатляет: пара заброшенных ангаров, электроопоры, двухэтажное здание на краю. В ангарах что-то обсуждают рабочие в спецовках, некоторые – явно иностранцы.

Директор ООО «Ветсанэкология» Николай Гаврилов рассказывает «Псковской губернии», что предприятию уже 30 лет. «Ветсанэкологией» оно стало в 2000 году, до этого было «Псковским утилизационным заводом по производству мясокостной муки». В 2013 году компания по предписанию природоохранной прокуратуры была вынуждена прекратить работу: ведомство выявило многочисленные нарушения, которые могли привести к выносу возбудителей инфекций с территории завода. Были проблемы и с регистрацией иностранной рабочей силы, из-за чего, по словам директора, компания также на время приостанавливала деятельность.

Территория завода ООО  «Ветсанэкология», на котором сжигают  «санкционку». Фото: Тимур Галимов / ПГ

Сейчас на предприятии работает чуть меньше 20 человек, его профиль - уничтожение животных и утилизация биоотходов животного происхождения. «Мы сотрудничаем с мясокомбинатами, птицефабриками, КФХ и свинокомплексами. Санкционной продукцией начали заниматься сразу, как вышел указ президента», - поясняет Гаврилов.

Попавшую в Псковскую область «санкционку» «Ветсанэкология» уничтожает в собственной котельной, которая работает на твёрдом топливе. «Небольшие партии мы сразу кидаем в топку. Недавно был рейд таможни и Россельхознадзора по Пскову, в одном из ларьков изъяли такую продукцию – всего 6 кг 600 гр. – сыры, колбасы, масло. Мы сразу всё это сожгли. Но гусей не давим, не было таких случаев», – вроде бы как в шутку уточняет Гаврилов.

Представитель регионального Россельхознадзора назвал «Ветсанэкологию» монополистом в части уничтожения санкционной продукции, но подчеркнул «ПГ», что случаи воровства и злоупотреблений на предприятии исключены, так как весь процесс фиксируется на видео. Всего с начала 2016 года, по официальной информации Россельхознадзора, в Псковской области было уничтожено 39,64 тонн животной и молочной санкционной продукции.

Расценки на сжигание сыра Николай Гаврилов озвучивать не хотел, ссылаясь на коммерческую тайну, но признался, что прайс может меняться в зависимости от заказчика. «Мы не монополисты в той степени, которую имеет в виду Россельхознадзор, и все его грузы вообще уничтожаем бесплатно, за счёт собственных средств, – поспешил оправдаться глава «Ветсанэкологии». – Тут тонкая грань: где-то уничтожение стоит от 5 рублей за килограмм, а где-то ничего не стоит. Мы – частники, которые выполняют государственные функции, сами на другом зарабатываем и можем себе позволить помочь государству».

Польская черешня, персики и помидоры на «мясокостный завод» не попадают: эту продукцию Россельхознадзор называет фитосанитарной, ее уничтожают на полигоне ТБО под Островом. Масштабы ликвидации фруктов и овощей в Псковской области в несколько раз превышают «сырные»: за первую половину 2016 года раздавлено 352,8 тонн плодоовощной продукции.

По словам первого заместителя начальника государственного управления ветеринарии Псковской области Валерия Удалова , механическое уничтожение «санкционки» обходится государству дешевле. «Бульдозером проще, а вот когда надо переваривать всё с затратой электроэнергии, то совсем другая цена получается, – констатирует Удалов. – Но из-за Белоруссии запрещенные товары из Евросоюза все равно попадают в Россию. И здесь не имеет значения, со сколькими европейскими странами граничит регион. Польские яблоки сейчас и в Новосибирске, и в Якутии, и во Владивостоке, через Белоруссию они попадают везде без преград: только названия меняют – бразильские, южноафриканские, македонские (ну их теперь запретили), уругвайские-парагвайские».

Управление ветеринарии сообщает, что основную часть санкционной животной продукции в Псковской области задерживают на границах в Невельском и Себежском районах. Грузы из Евросоюза растаможиваются в Республике Беларусь, которая освоила все нюансы работы с кодами ввозимой и вывозимой продукции. «Есть правило: если товар подвергся изменению, то производителем считается последнее звено, например –   «Белорусский рыбзавод», – объясняет Валерий Удалов. – Существует официальная маркировка, – код продукции – с которым она пересекает границу. Но для его изменения иногда достаточно, например, просто поделить лосося из Европы на несколько частей или посолить. И тогда получается, что в Беларусь лосось въезжал с кодом на сырую продукцию 0304, а на территорию России он уже попадает с кодом готовой продукции (подсоленной, копченой). Россельхознадзор, конечно, доблестно задерживает своего лосося и подозрительную белорусскую кильку. Но, повторюсь, чтобы поменять код товара, достаточно просто его посолить. Поэтому белорусы иногда просто открывают машину с грузом, в верхние паллеты с килькой соли побросают, а в других она так и остается свежемороженой, но с изменённым кодом. С молоком та же самая история».

В июне Владимир Путин на пресс-конференции петербургского международного экономического форума признавался, что для отмены эмбарго Россия нуждается в гарантиях ответных шагов со стороны ЕС. «Мы были  бы готовы к  таким шагам (по отмене контрсанкций – Л.С. ), если  бы мы были  уверены, что  нас в  очередной  раз, как  у нас говорят в  народе, не  кинут»,  – высказывался Путин. Глава администрации президента Сергей Иванов двумя днями позже выразил надежду на продление санкций в отношении России: «Лично я хотел бы, чтобы санкции против нас продержались подольше, а не побыстрее были сняты, – объявил он в эфире телепрограммы «Вести в субботу». – Это моё личное мнение. Мы долго говорили о диверсификации экономики... Знаете, есть такая поговорка: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Вот здесь это как раз сработало».

Региональные чиновники, несмотря на авантюрный характер введенного эмбарго, также верят, что оно помогает развиваться местным производителям. Особенно перспективна в этом отношении, по их мнению, рыбная отрасль. «Если санкции отменят, то опять все пойдет на минус и на убыль, – отшучивается Валерий Удалов. – Ни один реформатор СССР и России не сделал для нашей страны больше, чем Барак Обама. Я бы ему памятник отлил на месте министра сельского хозяйства. Это единственный реформатор, который сделал настоящее вливание в наше сельское хозяйство. Больше никто. Мы ещё вспомним его добрым словом».

Не только в сельское хозяйство, но и в развитие «продуктового крематория», как-никак тоже.